Термин «джаз» был первоначально применен к музыке, играемой музыкантами в Новом Орлеане в начале двадцатого века. Первоначально появившийся как продукт афроамериканских музыкантов города, он был быстро подхвачен несколькими белыми молодыми музыкантами.

Как поживает сегодня джаз?

В течение всего лишь двух десятилетий джаз стал международным явлением. Самые ранние примеры стиля, связанные с блюзом, никогда не были записаны; но как только джазовые музыканты начали записывать свои сочинения, музыка быстро расширила аудиторию и привлекла практиков из всех классов, культур и частей света.

В последующие десятилетия джаз переживал моменты доминирования, когда он был принят в качестве популярной музыки и создал всемирно признанных звезд.

Сейчас джаз, похоже, переживает настоящий ренессанс среди кино режиссеров. В последние 10-20 лет фильмов о джазе снято довольно много, но факты свидетельствуют о том, что на самом деле джаз слушают довольно мало людей, что ставит жанр в один ряд с классической музыкой, а не с современными поп-направлениями.

Однако еще не все потеряно. В то время как жанр может казаться невостребованным, джаз продолжает заявлять себя в популярной музыке – только более тонкими способами.

В двадцатом веке джаз прошел путь от музыки юного бунта до музыки культурной элиты.

Несмотря на удаленность сегодняшнего джаза от его популярных корней, небольшой анализ показывает, что мы все еще любим слушать джаз больше, чем думаем. Мы просто перестали открыто называть это джазом.

Благодаря тому, что академические круги позиционируют джаз как художественную музыку, жанр вряд ли будет популярным. Однако современные артисты доказывают, что дух джаза жив и здоров, и что джаз – это не просто название.

Может быть, это уместно: самые ранние джазовые музыканты тоже не называли свою музыку «джазом». Вместо этого они смешали свое звучание с уже существующими поп-жанрами и, тем самым, создали одну из самых отчетливых форм музыки в американской истории.

“Сложность” джаза в том, что он многим не понятен. Это вовсе не двухколесный велосипед – это четырехколесный велосипед, у которого три колеса разного диаметра, четвертое колесо катится отдельно, а руль приделан за седлом. Движется эта конструкция по непредсказуемо “сложной” траектории.

Это точно!!!!
А художники “кубисты” считают себя сложнее Репиных и Рубенсов и прочих простых художников. А фрик с розово-зелеными волосами мнит себя сложнее всех прочих.

Правильно сказали, что джаз бывает самый разный по своей сути. На первый взгляд неискушённого джаз состоит из “дикой” хаотичной мешанины из импровизаций – и вправду тяжело воспринять и расслышать там что-либо. Но это действительно музыка “не для всех”. В классике нечто подобное тоже можно встретить. Зато очень доходчив джаз с женским вокалом, биг-бэнды и бибоп, свинг, а в особенности современный смув-джаз, босса-нова и конечно же фьюжн – музыка ночных городов или кафе на берегу моря.

Есть разная джазовая музыка. Есть понятная и есть непонятная. Как и поп-музыка. Есть поп-музыка которая набирает миллионы просмотров у девочек до 12 лет, а есть поп-музыка Майкла Джексона.

В джазе даже был конфликт одного джаз гения Луиса Армстронга, который исполнял относительно простую для понимания джазовую музыку с другим джаз-гением, который писал очень сложную музыку. И второму было обидно, что Армстронг собирал миллионы восторженных слушателей и продавал пластинки так же миллионами. А его сложную музыку ценили сотни, в лучшем случае тысячи любителей. Хотите понять джаз – начинайте с Армстронга и понемногу начнете понимать с каждым разом все больше и больше. Ровно до тех пор, пока не удовлетворите свой интерес.

Примерно так же как если хотите наслаждаться сложной литературы типа Достоевского, нужно начинать читать с простой литературы типа Гарри Поттера.

Вся музыка — это игра со слушателем.

Самая простая музыка построена по сути на физиологическом уровне — на том, что наш мозг постоянно моделирует ближайшее будущее. Если мы задаем ритм, мозг начинает ожидать следующего удара барабана, и получает удовольствие от того, что ожидание оправдывается. С этим удовольствием можно работать, например, немного задерживая очередной удар, или вводя неожиданную ноту в мелодию: мозг любит немного удивляться. Но важно, что при этом общая структура остается неизменной.

Джаз идёт по пути постоянного усложнения игры. Его делали и делают люди, которым простые трюки надоели. Усложняется ритм, до такой степени что иногда уже еле различишь, каков он. Усложняется мелодия, иногда рассыпаясь на отдельные кусочки.

Наконец, в игру вступает цитирование, когда в композицию вставляются части других композиций, и можно получить удовольствие от их узнавания. В итоге сложные джазовые композиции способны доставить огромное удовольствие знатоку с большим опытом прослушивания и хорошо знающему джаз, но могут быть полностью непонятны человеку “со стороны”. Это похоже на любую другую игру со сложными правилами.

Мнение читателя о современном российском джазе:

“Лариса Долина взлетела на нашу эстраду в 80-х, чем приятно удивила меня, никогда до неё не слышавшего советских, джазовых вокалистов, ни мужчин, ни женщин… На памяти всё время была местная, ленинградская певица Эльвира Трафова из круга местного джазового мульти-инструменталиста Давида Голощёкина, не производившая никакого впечатления своим любительским, каким-то казённым пением хрестоматийных, джазовых стандартов.

Правда, не рядом с Долиной, а в другой части нашей страны была армянская певица, сугубо джазовая ТАТЕВИК ОГАНЕСЯН, с настоящим джазовым вокалом, не столь пронзительным и резким голосом Ларисы… У Татевик было то, что подкупает слушателя – это внутреннее, глубоко интимное понимание джаза, особая, сексуальная чувственность исполнения, без чего джаз не бывает самим собой. И вообще, наша джазовая “слава”, в основном, держалась на одном, “единственном” саксофонисте Игоре Бутмане, (других имён не называли, а есть ещё и Алексей Козлов…) да многогранно-талантливом Давиде Голощёкине + Ларисе Долиной… Как-то этими именами всё начиналось и заканчивалось в упоминаниях российского (советского) джаза.

Короче говоря, у нас и сегодня не густо с джазменами в широком, да и узком смысле этого понятия. Очень нравится сегодня оркестр “Фонограф” Сергея Жилина с его солистами, остро чувствующими нерв и ритм джаза, уникальный пианист Олег Аккуратов, к тому же хорошо поющий, Антон Беляев, эксцентричный музыкант, Александр Панайотов, с отличным голосом, но не практикующим джаз, а скорее, soul-исполнение.

Как-то на память больше ничего не идёт…((( А, Отиева Ирина. Здесь несомненно есть что послушать.

Р.S. Любил в 60-х слушать оркестр Иосифа Вайнштейна, давшего нашему джазу многих солистов-инструменталистов, но не ставших постоянными, громкими именами на джазовом олимпе из-за полной информационной блокады, любил слушать виртуозного и лёгкого пианиста Александра Цфасмана, и, по-настоящему, по-джазовому мыслящего пианиста Игоря Бриля…”